Летят годы... Без малого 10 лет минуло с того дня, как Анатолий Полотно презентовал на сцене ГЦКЗ «Россия» свой альбом «Золотая карета» – срок для шоу-бизнеса огромный. А песенный возраст Анатолия как таковой превышает это десятилетие раза в три с гаком. Не обойдем вниманием и возраст человеческий – аккурат золотые 50 ко дню концерта.

За те 10 лет, что разделяют две «России» – два больших сольных концерта – Полотно работал, в основном, для камерной аудитории, в чем, учитывая специфику жанра, в котором трудится артист, можно разглядеть и некий второй смысл. Выступал бы он таким манером и дальше, но вот – хлоп! – стукнула дата, да такая, что дежурной презентацией в ночном клубе не отделаешься. Можно, конечно, было не выпендриваться... Хотя, нет, насколько я знаю Анатолия, он никогда не был выпендрежником. Просто накануне он бесповоротно решил, что в этот (или почти в этот) день должно быть именно так, а не иначе. Бесповоротно – понимаете! Сокрытая в человеке пружина-мыслеформа мгновенно распрямилась, и вот он снова в «России» со своими песнями, друзьями и коллегами по шансонному цеху. Пружиноподобие вообще в характере Полотно, это и по его, извиняюсь за каламбур, полотнам видно: какие-то полулюди-полуулитки, спиралевидные кошмары тревожных снов. Немногие знают, что Анатолий – не только музыкант, но еще и художник. Впрочем, некоторые критики его творчества, в частности, заокеанский Стефан Машкевич, полагают искусствоведческие категории полностью приемлемыми и к песенному творчеству, сравнивая отдельные номера с картинами импрессионистов. Роднит же то и другое, по мнению критика, некая непрочерченность слова-штриха, незавершенность фразы-мазка – то, что способно вовлечь зрителя-слушателя в диалог с автором. Уже по той причине, что Полотно рецензируют махровые эстеты, вроде Машкевича, он не может являться коммерсантом от жанра, наподобие образчиков модного ныне блатпопа. Пружина и шило в заднице – суть человеческие движители разного типа.

Творчество Полотно развивается по спирали – и здесь пружина! Помню, как в далеких уже 90-х он был ярым адептом канонов жанра. Поэтому и пригласил тогда на сцену ГЦКЗ «Россия» целый оркестр Олега Лундстрема, под аккомпанемент которого работал целое отделение. Кстати, Полотно никогда не чурался того, что прошел ресторанную школу, где музыканты, во всяком случае, тогда, работали «живаго». С «живым» оркестром, в итоге, и выступил, но на площадке во сто крат серьезней. И насколько же изменилась его музыка в новом тысячелетии! Компьютерный минимализм, ни одного инструмента настоящего: драм-машина и бас, кажется, еще чуть-чуть – исчезнет сама мелодия. Таков альбом «Против ветра», предшествующий выставляемой на обозрение «Шпане фартовой». Но спираль продолжает раскручиваться, и на очередном витке автор принялся – где строго дозированно, где безудержно – возвращать скрипку, гитару, духовые, на пару с аранжировщиком искусно вплетая живые нити этих инструментов в электронно-синтетическую ткань. Результат сногсшибателен: тут вам и разухабистая цыганщина, и комфортабельный Крис Ри, и балканский неофолк в духе Эмира Кустурицы, и еще много всякой всячины. На мой вкус, альбом «Шпана фартовая», несмотря на расхожее название, слишком изыскан для блатпопа, где даже правильные рифмы – редкость. Кроме того, песни Анатолия могут, что называется, «пробить на думку», а думать наш коммерческий шансон не умеет – он хочет танцевать вместе с попсой, чтобы не отстать от поколения, выбирающего «пепси». Полотно, при всех «наворотах», – все же шансон, который пытается сохранить интеллект, почти полностью утраченный жанром как таковым. И может быть, это кому-то покажется странным – отнюдь не «лоховская» музыка мещанского быта: свадеб, банкетов и прочих кабаков. Такое бывает? А вы послушайте, подумайте, господа обыватели.

© Роман Никитин, 2004